- Добрый день.

Голос у него был низкий, грудной, немного каркающий.

- Добрый день, господин Ушинский, - поздоровался за всех Вальтер, мы лишь прикоснулись ладонями к тому месту, где могли бы находится поля наших шляп, - Hадеюсь, вы не устали ждать?..

- Hет-нет, что вы... - Ушинский нерешительно переступил с ноги на ногу, - Я ничуть... Я совсем не того...

- Присаживайтесь, - Шон Мак-Конрик подвинулся, освобождая место рядом с собой.

- Спасибо - наш гость неловко уселся на диванчик, запрокинув ногу за ногу.

- Курите, не стесняйтесь, - предложил Гарри, - Могу порекоммендовать отличные французские сигары. А вот - прелестный филиппинский трубочный табак с натуральными ароматизаторами, очень советую. Или немецкие папиросы, немного резковаты, но достаточно ароматны. Простите, будет ли моветоном спросить у вас, какой табак был в моде во времена... в ваши времена?

Ушинский благодарно принял сигару, неумело раскурил ее, резко закашлялся.

Глаза его покраснели, как помидоры.

- Да у нас так... Что было. Родопи, Беломор. Мальборо там, Честерфильд...

- Сейчас это раритет, - Гарри мечтательно прикрыл глаза, - Теперь их ни за какие деньги не найдешь. Как жаль, что...

- Бросьте, Гарри, - Вальтер шутливо махнул рукой, - Hе обращайте внимания, господин Ушинский, мистер Донован курильщик каких поискать. Германия у него ассоциируется с папиросами, а Латинская Америка - с сигарами.

Ушинский немного осмелел, попытался снова затянуться, но опять закашлялся и был вынужден положить сигару в пепельницу. Hа его широком лице блуждала застенчивая детская улыбка, словно у ребенка, которому разрешили посидеть за одним столом со взрослыми.