Hа обед у нас была жареный рыба и мои бутерброды, Майк обедать отказался, к этому времени он был уже основательно пьян. После обеда, я еще посидел в надежде на улов, но начинала портиться погода, пора было собираться домой. У меня появилось нехорошее предчувствие, когда Майк, пошатываясь встал к штурвалу, и оно не замедлило оправдаться. Сначала не заводился мотор, а потом, когда Майк разворачивал яхту, мы наскочили на камень и оторвали винт. Ветер к этому времени поднялся не на шутку, горизонт закрыло черной стеной. И нас понесло к юго-востоку, в сторону от побережья. Я заставил Микки спуститься в каюту, а сам с Майком попытался поставить парус. У нас почти получилось, но в какой-то момент, парус вырвался у меня из рук и хлестнул по лицу Майка, тот пошатнулся и опрокинулся вместе с парусом за борт. Я кинул ему спасательный круг, но сомневаюсь, что он до него дотянулся. Майк был очень пьян. Скорее всего он утонул. Мне же ничего не оставалось, как спуститься к Микки и молиться богу. Конечно, с моей работой трудно уживается вера, но в такие моменты в наших душах просыпается что-то иррациональное. Тем более, когда я выяснил, что рация не работает, надеяться можно было только на бога и удачу.

Так началось наше плавание. Вы должны помнить, это был тот самый тайфун Тутси, который направлялся к японцам, а потом неожиданно повернул к нашему побережью. Микки быстро укачало, он лежал с зеленым лицом и отказался от ужина. Я аккуратно разделил пять последних бутербродов и съел свою половину. Когда я волнуюсь, мне все время хочется есть. Тем более у нас оставалось еще больше половины моего тунца. Пресной воды у нас было много, а под койкой я обнаружил пол ящика виски. Майку оно уже вряд ли бы пригодилось. Потом я лег на другую койку и попытался уснуть.

Утром, Микки нехотя съел свой бутерброд, а я остальные. Взрослому человеку требуется больше еды, чем ребенку, а ветер не утихал, и я нервничал все сильнее.