Вот под такие сравнительные мысли Сидоров и отрубился. Утром, в полусне, он попрощался с уезжающими Петровым и Таней, и благополучно проспал до обеда.
А ближе к вечеру позвонила Аллочка. Она говорила, что Андрей сволочь, что он ее не любит, что денег на нее жалеет, не заботится о ней, что ей все приходится делать самой, что он только живет у нее, что каждую копейку у него надо выбивать...
Все это Сидоров слышал уже не раз. Но тон сегодня был Сидорову вновинку. Аллочка говорила, что устала, что ей одиноко, и Сидоров пригласил ее в гости.
Она приехала, как всегда, красивая, накрашенная, ухоженная. Узнав, что Сидорова обокрали, тревожно спросила: "А деньги?", и, узнав дополнительно, что деньги тут, махнула рукой:
- А-а-а-а...
Сидоров направился за рюкзаком, чтобы сделать красивый жест: высыпать пачки денег к ногам Аллочки. Каково же было его удивление, когда из рюкзака выпали: мыло с зубной щеткой, банка тушенки, банка кильки, второй том Карлоса Кастанеды, и пара упаковок презервативов. Потом, как бы нехотя, вывалилось грязное заношенное женское белье.
Сидоров так и сел. А с Аллочкой, естественно, тут же произошла истерика. Ей стало дурно, и она пока пошла домой, отдохнуть. Сидоров, проводив ее, вяло размышлял, что же делать. Самое ужасное было то, что маршрут и конечный путь назначения путешественников, прихвативших с собой в старом рюкзачке один миллиард рублей, не были вполне ясны даже им самим. Оставалось только ждать.