— О чем нам на каникулах разговаривать?

— Роза, я же говорю, дело есть!

— Какое?

— Очень важное!

— А почему именно ко мне?

«Вот чертова Тягомотина, — подумал Гошка, — с ней каши не сваришь, но другого пути все равно нет».

— Понимаешь, Роза, насколько я знаю, ты можешь оказаться единственным свидетелем…

— Что? Каким еще свидетелем?

— Очень важным!

— Ладно тебе, Гуляев, прикалываться!

— Да я не прикалываюсь! Ты сегодня утром гуляла на сквере?

— Ну, гуляла. И что? Я там два раза в день гуляю с собакой!

— Ты там ничего необычного не заметила?

— Почему не заметила, очень даже заметила, как эта дура Филимонова, увидев меня, в кусты залезла, а на скамейку перед этими кустами какие-то дядьки сели и она вылезти не могла.

— А ты этих дядек знаешь?

— Откуда?

— Роза, миленькая, мне позарез надо с тобой поговорить.

— Про этих дядек?

— Именно!

— А что, Филимонова что-то интересное подслушала? — догадалась Роза.

— Ну и голова у тебя, Мотина! — восхитился Гошка. — Здорово сечешь!

— А ты думал, я Дура глубокая?

— Ничего я такого не думал!

— Ну, хорошо, если тебе так надо, приходи ко мне!

— Бегу! — возликовал Гошка и опрометью бросился вон из квартиры.

Дверь ему открыла сама Роза, держа за ошейник очень красивую немецкую овчарку.

— Рекс, тихо, свои! Давай, не бойся, заходи!

— Рекс! Рекс! Ты красивый пес! Умный! — решил подольститься к собаке Гошка.

Рекс обнюхал его и тут же утратил к мальчику всякий интерес.

— Ну, что ты хочешь узнать? — с места в карьер начала Роза.

— Ты можешь описать этих мужиков?

— Запросто.

— Давай описывай!

— Нет, ты сначала расскажи, что там Ксюха подслушала! — потребовала Роза.

— Ну, понимаешь… Они там сговаривались убить какую-то старуху…