Пользуясь аналогией с 1929 годом, можно попытаться оценить потери. Только за три месяца 1929 года после начала кризиса американского фондового рынка котировки акций упали примерно на 40%. А за три года стоимость фондовых активов снизилась почти в 10 раз. Если подобное повторится сегодня, то только в США может сгореть фиктивного капитала на сумму от 4 до 9 трлн долларов, что равно объему американского ВВП! А по всему миру сгорит в два-три раза больше. Социальные последствия кризиса также можно спрогнозировать, пользуясь аналогией с Великой Депрессией. Благополучие "дивного нового мира" (именно такие ассоциации вызывал экономический расцвет 20-х "prosperity" у американцев) кончилось внезапно и катастрофически. Рухнули надежды на экономическое процветание и победу над бедностью, на политическую стабильность, на пацифизм как главный принцип международной политики. Кризис всей системы начался с банального экономического кризиса перепроизводства, но кризиса столь непомерной разрушительной силы, как ни один до 1929 года. Мир подошел к этому страшному году без какого либо предчувствия беды. Президент США Калвин Кулидж, уходя в отставку в 1928 году, говорил: "Страна может с удовлетворением смотреть на настоящее и с оптимизмом - в будущее". Столь же радужно взирал на окружающее и новый президент Герберт Гувер. Hикого не настораживал наметившийся к 1929 году перегрев экономики: большие суммы капитальных вложений с постоянно уменьшающейся их отдачей. 24 октября 1929 года после долгой игры на повышение спекулянты на Hью-Йоркской фондовой бирже начали эти акции активно продавать, что, конечно, объяснялось их прекрасной осведомленностью о реальном положении дел на предприятиях. А положение дел было весьма плачевно: произведенный товар задерживался на складах, не находя покупателя, возник мощный дисбаланс спроса и предложения, заработал механизм кризиса перепроизводства. Уже к 29 октября ("черный вторник") стало ясно, что объем продажи акций катастрофичен и что речь идет о биржевом крахе.