
- И тебе привет, Миша, - сказал Егор, пожимая Михаилу Потаповичу мокрую лапу, - У меня-то все в порядке, как обычно. Проснулся я уже с неделю-то, вот и хожу, гуляю... А у тебя-то как? Как перезимовал?
- Э-э... У меня-то тоже все в полном, так сказать, порядке будет. Вот, вылез я, понимаешь, из берлоги из этой, а тут прям такое вот весеннее, опять же, такое все... Гм.
- А, Миша, это да. Это есть такая буква, как говорится.
- Слушай, а ты вот уже неделю гуляешь... Какие новости в лесу? Чего за зиму случилось-то? - спросил Михаил Потапович, садясь на кочку.
- Да, новостей-то и никаких... Вот, правда, Степан Трофимыч-то... Гм. Hе перезимовал, понимаешь... Умер он.
Михаил Потапович открыл пасть и уставился на Егора Семеновича в полном недоумении. Тем временем, Егор Семеныч продолжал, задумчиво ковыряя когтем кору на каком-то дереве:
- Да, стар он уже был. Да и один совсем. Кабы не...
Егор Семенович сокрушенно всплеснул лапой, как бы отмахиваясь от Михаила Потаповича:
- Та, чего я тебе буду говорить? Сам понимаешь, как оно бывает-то...
Помолчали, глядя в землю. Егор Семенович первый прервал паузу, показывая на небо:
- Смотри-ка ты, Миша, солнце-то уже высоко. Полдень, небось... Пойду я, наверное, дальше. Ты уж заходи, если чего, потому как, сам понимаешь... Бывай.
Егор Семенович переступил через ручей и поломился сквозь кусты в направлении своей берлоги, оставив омраченного Михаила Потаповича сидеть у воды и рассматривать тающий снег на земле.
* * *
Весеннее солнце поливало ярким светом утренний город. Звонок будильника, разбудивший Михаила Потаповича, смешался со звоном трамваев на улице, шуршанием автопокрышек по мокрому асфальту и прочим уличным гамом, доносящимся через открытое окно. Михаил Потапович проснулся в бодром расположении духа: весна - есть весна. Странный сон про медведей совсем вылетел из памяти, когда Михаил Потапович вышел на балкон с сигаретой и чашкой утреннего кофе и залюбовавшись тем самым весенним великолепием, которое ему снилось. Допив кофе и скоренько одевшись, он вышел из квартиры.
