— Это моя знакомая, — сказал Грант. — Пусть ее осмотрит частный врач. Бог знает, что с ней сделают в больнице.

— Знакомая… — озадаченно повторила экономка, семеня следом. Было очевидно, что ей не терпится узнать больше, но она не решается спросить.

— Вообще-то она ночная фея, — сухо обронил Грант.

— Ночная… и вы сочли возможным принести ее сюда… — В голосе миссис Баттонс явственно прозвучало осуждение. — Сэр, вы в очередной раз превзошли себя.

Он коротко усмехнулся:

— Благодарю вас.

— Это отнюдь не комплимент, — уточнила экономка. — Мистер Морган, не лучше ли приготовить одну из комнат для гостей?

— Она займет мою спальню, — произнес он тоном, не терпящим возражений.

Недовольно хмурясь, миссис Баттонс велела горничной вытереть лужи в холле, пол которого был выложен мраморной плиткой янтарных оттенков.

Уютный особняк с высокими окнами, мебелью в стиле шератон <Томас Шератон (1751-1806) — английский художник-мебельщик. Создал утонченный, строгий классический стиль.> и английскими коврами ручной работы представлял собой жилище, о котором Грант когда-то не осмеливался даже мечтать. Дом разительно отличался от тесной квартирки из трех комнат, где он, один из восьми отпрысков торговца книгами, ютился в детстве. Или череды сиротских приютов и работных домов, ставших его пристанищем после того, как отца бросили в долговую тюрьму и семья распалась.

Оказавшись в конечном итоге на улице, Грант там бы и остался, если бы не торговец рыбой, который, сжалившись над мальчуганом, обеспечил его работой днем и тюфяком на ночь. В минуты отдыха, притулившись к теплой кухонной плите, Грант мечтал о лучшей доле. Его мечты обрели конкретную форму, когда в один прекрасный день он встретил сыщика с Боу-стрит.

Тот патрулировал оживленную рыночную площадь и поймал воришку, укравшего рыбу с прилавка торговца. Широко распахнутыми глазами Грант с благоговением взирал на сыщика в щегольском красном жилете, вооруженного пистолетом.