Китаец и телохранитель едут в Брикстон.

Маленький растаман тащит «грозу гетто», из которого пульсирует ритм, огромный переносной магнитофон размером почти с самого растамана. Низенький раста прячет дреды под огромной коричневой шляпой. Я иду прямо за ним, нарочно не обгоняя, чтобы послушать музыку.

После пятидневной голодовки исчезли практически все симптомы, кроме желтушного цвета кожи, но я надеюсь, что это лишь последствия недоедания.

Даже голод меня покинул, я прекрасно себя чувствую, мне давно не было так хорошо, похоже, я умею летать.

Единственная сложность в том, что пора начинать есть, и я не знаю, что попробовать первым. Йогурт? Я поедаю нечеловеческое количество йогурта. Я, блин, ем столько йогурта, что он уже течет из моих сраных ушей. Шелушеный рис? Морковка? Батончик «Марс»? Начинать надо с чего-то однородного, и я останавливаюсь на шелушеном рисе. Он ужасно безвкусный, зато его инь и янь пребывают в абсолютной гармонии.

С некоторым трепетом я варю рис и, когда он готов, осиливаю всего пару ложек – от пятидневной голодовки, оказывается, мой желудок сильно уменьшился. Я ожидаю приступа, весь день жду, что начнут слепнуть, опухать и закрываться глаза, органы пойдут в атаку друг на друга, но ничего не происходит. Ну вот, значит, рис безопасен. Мне уже кажется, что смерть, может, не так уж неминуема.

Я рассказываю всем друзьям о своих достижениях, друзья в восторге: «Мы все за тебя болеем».

Через неделю я ем салат-латук, морковку и рис, мне невыносимо пресно, однако я здоров.

Я отмечаю это событие покупкой музыки в «Десмонд Хип Сити»

Хрен с ним.

Я иду к Фрэн и Джули.

По пути я вижу пожилую пару, которая, как обычно, сидит на балконе, они, как обычно, меня приветствуют. Я машу в ответ, громко здороваюсь – в лучшие времена я бы остановился и поболтал с ними: бедняжки, им, наверное, только с одним человеком в неделю и удается пообщаться. Вот они и высматривают людей, сидя на балконе.