- Hе зевай, не зевай. - услышал из-за спины Ромка женькин голос.

- Hе зеваю. - отозвался он.

- Вот и приготвься. Слушай меня внимательно. начал друг давать указания. - Прямо сейчас закрой глаза. Расслабься. Hе бойся, я рядом. Можешь отвернуться от людей, если боишься почувствовать себя глупо. Мы сейчас приступаем к решающей фазе, которая нам даст много информации. Ты просто ничего не делай, Ром, только внимательно слушай, вбирай в себя все звуки которые услышишь. Слушай и не открывай глаза, нам потребуется время...

Ромка уже стоял послушно закрыв глаза. Весь мир погрузился в темноту, остались только звуки. Он прислушался к ощущениям: почувствовал легонький перестук в груди сердечного ритма, ощутил жесткость рукава куртки, медленно чиркающий по запястьям, в очередной раз поёжился от ощущения промокших ног.

- Расслабься. - мягко сказал Женька, видимо увидев шевеление Ромки.

И он расслабился. Звуки. Их тут было море. Ромка начал придумывать к разным их темам свои образы. Вот это урчание, гудение автомобильного потока, можно представить как длинную ленту конвейера, которая несет непонятные и странные с виду разные технические приспособления, это как цех огромного завода, где звук работы двигателей и различных механизмов уносится высоко под перекрытия далекого потолка, разносится по широким гулким залам и становится удесятеренным, но одновременно рассеянным в воздухе.

Позади непрекращающееся шарканье по мостовой сотен ног. Hо пусть это будут не прохожие. Это из специальной металлической трубы-ската на том же заводе летят по транспортеру аккуратные брикеты-полуфабрикаты каких-нибудь строительных материалов, например, прессованные опилки, или что-нибудь позанятнее бруски синтетического нового материала для строительства домов, альтернатива кирпичной кладке, изобретенная технология...

И голоса прохожих. Бессмысленные обрывки фраз, мужской баритон: "...и вот я набрался сил и сказал ей наконец всё...", старушечий вялый голосок: "..дились, наверное лучше вернуться обратно на ту улицу", звонкий девчачий: "...как балерина с туфлями-пуантами и в корсете...", какой-то неопределенный, сиплый, словно тоже скатывающийся по транспортеру голос: "..переписать заново все бумаги и после этого только перестроить структу...".