Брызги с тем самым хлестом ложились последовательной полосой, разметившей свой маршрут от бордюра по направлению к удирающему Ромке. Первый особенно обильный поток рухнул в метре от лужи, второй, уже менее мощный, распластался в метрах трёх, он рассеял брызги далеко вокруг себя, обделав Женькины джинсы до колен и покрыв мелкой россыпью капель даже прическу. А Ромка, выбравшийся на сухой асфальт, всё же оказался чуть дальше, чем упали последние брызги.

- Йе-ее! - заорал Ромка подрыгивая от радости.

Из-за липы по стволу съезжал вздрагивающий от хохота Женька. Hа его лице чернели маленькие мушки, следы от брызг.

- Быстрее, - вдруг заторопился Ромка. - Пока машин нет, мы успеем перебежать.

И они побежали вдвоем, не переставая хохотать, через улицу. Вдобавок ко всему к их остановке подъезжал автобус нужного маршрута.

В автобусе оказалось немного народа. Почти все места были заняты. Ромка устроился на свободном сидении, .заерзал, повернулся и сощурившись посмотрел на Женьку.

- А откуда ты всё это знаешь? - спросил он.

- Хм... - задумался Женька. - Честно говоря, Ромкинский, это для меня самого тайна. Я сам не знаю, откуда... Вроде хочется сказать, сам придумал, но придумать такое...

- А что, невозможно? Ой, лицо вытри, ты всё ещё весь в брызгах...

- Да нет, возможно, да только я уверен, что не придумывал это я. Это откуда-то... - Женька носовым платком стирал с лица грязь. -С разных частичек жизни, с разных её времен, как будто собирал то там, то тут цветные стеклышки, не ради чего-то важного, а просто так, потому что нравятся, потому что вертеть в руках приятно, а потом, когда набралось этих стеклышек за мои неполные двадцать лет, вдруг увидел я, что они очень удачно и интересно складываются в красивый завораживающий витраж.