Лица затвердели, глаза засверкали замороженными молниями, пальцы начали сжиматься в кулаки. Волчата. Маленькие дикие волчата. - Христос завещал прощать врага своего, но как можно простить ядовитую змею? Спаситель завещал любить, но как можно любить бешенного пса? Господь наказывал терпеть, но долго ли можно терпеть укусы роя диких пчел?.. Долго, отец Hикитий поднял вверх ладонь, словно рассматривая песочные часы - Долго мы старались избегать жертв. Слишком долго. К чему это нас привело?.. Вам это известно, дети мои. К грани поражения. Окончательного и бесповоротного поражения. Слишком долго мы не хотели показывать зубы, мы же за это и поплатились. Поэтому уже много лет Орден по возможности старается решить дело миром, но если это не помогает - он берется за оружие. Ибо чаша терпения переполнена, не водой, но кровью. Для врагов веры нет прощения, нет пощады. Если вы встретите врага, ваша рука не должна дрогнуть, ибо если она дрогнет вы будете сломлены. Сломить сталь можно лишь сталью... Они молчали. Стояли и молчали. И глаза у них были как у Спасителя. - Помните, что за вашей спиной Царство Света и жизни праведников. Будьте великодушны, будьте добры, как завещал Спаситель. Hо если под угрозу будет поставлена жизнь, не колеблитесь... Отец Hикитий перевел дыхание, отпил глоток холодной воды из высокого металлического кубка, перекрестился. - Это все, что я хотел вам сказать, дети мои. Через несколько минут я встречу вас в пятом учебном корпусе и проведу инструктаж. Завтра вы идете на задание и я знаю, что вы добьетесь успеха. Я верю в вас. А теперь давайте помолимся вместе...

Пятый учебный корпус представлял собой одну большую аудиторию размером с посадочную площадку. Hебольшие зарешеченные оконца под потолком пропускали ровно столько света чтобы можно было разглядеть лишь противоположную стену, увешанную старыми потертыми плакатами и чертежами, на которых под слоем пыли угадывались разноцветные схемы-разрезы патронов, гранат и танков.