Монра храбро ответил:

— Воцарившись на троне, фараон должен поступать так же, как поступил бы любой верующий человек, получив священный дар от щедрых богов. То есть выполнять свои обязательства, пользоваться данными ему правами и защищать своей честью то, что должно защищать.

— Отлично, добродетельный жрец! — удовлетворенно воскликнул Хуфу, хлопнув в ладоши. — Так просвети же меня, а что должен делать фараон, если кто-то самовольно — и без всякого на то права — вдруг посягнет на его трон?

Сердце отважного жреца учащенно забилось. Он точно знал, что ответ на этот вопрос определит его дальнейшую судьбу, но, как благочестивый священнослужитель, решился сказать правду:

— Тогда его величество должен уничтожить тех, кто посмеет замыслить недоброе против него.

Фараон улыбнулся. Глаза принца Хафры зловеще сверкнули.

— Отлично, отлично!.. Ибо если он не сделает этого, то предаст свой статус наследника владыки, забудет свою божественную веру и лишится доверия верующих, — лицо царя посуровело, выражая решимость, с которой можно было бы сдвинуть горы. — Услышь же меня, жрец. Тот, кто угрожает трону, был найден.

Монра оцепенел.

— Судьба по своему обыкновению посмеялась над нами, — продолжил Хуфу, — и произвела на свет младенца мужского пола.

— Мальчика, ваше величество? — дрогнувшим голосом спросил старый жрец.

В глазах фараона вспыхнул гнев.

— Жрец, как ты можешь притворяться, будто ничего не знаешь? — закричал он. — Ты так хорошо говорил о честности и вере, но почему же, стоя прямо перед своим господином, позволяешь лжи закрасться в свое сердце? Ты наверняка догадываешься, почему мы приехали сюда! Потому что ты — отец этого ребенка, а также его пророк!