— Значит, — продолжил Валерка. — "Я тебя обругала… сдуру и ещё буду". Так правильно?

— Так правильно, — согласилась довольная Татьяна Семёновна.

— А дальше про что писать?

— Не знаю. Ты грамотный, ты и пиши.

— Когда не знают, про что писать, про погоду пишут, — сказал мальчик.

— Вот про погоду и пиши.

Только он собрался писать про погоду, как дверь почты открылась и вошла сама Евдокия Павловна Частова. Тоже вся в платках, как в пулемётных лентах, но в отличие от Татьяны Семёновны маленькая и сухая.

Едва её глаза привыкли к темноте после белого снега, она заметила Татьяну Семёновну, повернулась и бросилась бежать. Валерка догнал бабушку у двери, обнял и вернул в почту:

— Садитесь, Евдокия Павловна. Мы вам письмо пишем.

Он усадил её на другую табуретку, подальше от Татьяны Семёновны, и продолжил свою работу.

— "Дорогая Евдокия Павловна", — говорил и писал он. — "Погода у нас хорошая. Хоть на лыжи вставай".

— Какие ещё лыжи! — поразилась Евдокия Павловна. — Когда метель третью неделю метёт.

— Чего твоя метель! — зашумела Татьяна Семёновна. — Чего твоя метель! Когда она давно уже кончилась! Глаза-то разуй!

— Евдокия Павловна, Евдокия Павловна! — бросился Валерка к новопришедшей старушке. — Вы подождите, вы не вмешивайтесь. Когда будем ответ писать, мы про вашу погоду напишем. Ладно?

Она согласилась и притихла.

— Так, чего дальше-то писать? — спрашивает Валерка.

— Чего? Чего? Сам знаешь чего.

— Я про курей напишу, — говорит Валерка.

— Пиши про курей, — соглашается Татьяна Семёновна.

— "Куры мои здоровы", — пишет и говорит Валерка. — "Во всю несутся, несмотря что зима".

— Как так несутся?! — поражается Татьяна Семёновна. Да у меня курей и не осталось вовсе! Последнюю летось ястреб утащил.

Валерка подхватывает: