С т е п а н Е р о ф е и ч. Учут в обруч прыгать, да по три дня не жрамши быть.

И л ю ш к а. Где же взять? Разруха.

К р а с и в ы й. Только бы проложить дорожку: все исправится понемножку.

И в а н. Исправится из кулька в рогожку.

И л ю ш к а. Чего разгалделись, как галки? Али соскучились об хозяйской палке?

В и х р о в. Нече в ступе воду толчи. Нашел - молчи и потерял - молчи.

И л ю ш к а. Теперь тому подперло под само некуды, кто, скажем, раньше жил богато, кто владел и серебром и златом, кто наши крохи греб лопатой. А мы всегда дышали в однодышку, как рыба на кукане, всегда бывало пыль одна в кармане, а все добытки шли купцу в кубышку.

К р а с и в ы й. Брось, Илька, их не просветишь!..

С т е п а н Е р о ф е и ч. Слов нет, до хорошего дожили.

И в а н. Хлеб-то: опилки с пылью.

(Подходит Кузьмич.)

К у з ь м и ч. Вы все ругаетесь, ровно наследство делите.

К р а с и в ы й. Да вон у трактирщика с нашего пролетарского хлеба брюхо лупится.

К у з ь м и ч. Он эдакий-то спорее: укусишь на копейку - разжуешь на рубь.

И л ю ш к а. Нам голодать не привыкать стать... Перетерпим, передышим...

(Вбегают вооруженные матрос, красноармеец и Кустодеев - рабочий этого завода.)

М а т р о с. Товарищи, в город ворвались белые.

К р а с н о а р м е е ц. Мы отступили, сила не берет.

(Весь цех сбегается.)

Г о л о с а: Не под масть...

Домой надо бежать...

Чего тут?..

Того гляди...

М а т р о с. Как же, братишки, стоять надо. Они... в бога, в боженят, в кровь, в сердце, в святых угодников...

К у с т о д е е в. Иха власть несет нам штык, нагайку и виселицу...

Г о л о с а: Чего глядеть?..

Хорошего не жди...

Бородку притачивают...

К р а с н о а р м е е ц. Баряжки криками радости встречали белых, цветами засыпали... А в лужи нашей крови плевали и приговаривали "Собачья кровь"...