Ни слез, ни радости — просто смотрел и молчал.

— Сынок, ты прости меня, — глухо сказал он. — Задурил я, подлец, обо всем забыл. — Он отвел глаза. Не мог выдержать этот глубокий детский взгляд, бьющий в самое сердце. — К маме завтра сходим.

— Сегодня, — твердо сказал сын.

— Да-да, сегодня. С работы приду и сходим.

Отец услышал голос сына и понял — Толик его уже простил. Осталось самому простить себя, хотя бы на эти несколько минут, что остались до работы. Как это не просто!

— Ты, наверное, голоден? — засуетился отец. — Сейчас я что-нибудь придумаю.

Он возился у плиты.

Толик стоял в двери, крепко сжимая клюшку.

Отец поставил на стол сковородку с желтыми масляными пятнами яичницы.

— Давай-ка, садись, — виновато попросил он.

Толик всхлипнул и, сквозь набежавшие слезы, угрожающе сказал.

— Если эта Болотная Кочка еще раз придет, я ее… я как дам ей… С четвертого этажа улетит… Гадина.

СТОЛ

святочный рассказ

Строчкин купил в комиссионке стол.

Ничего особенного, стол как стол, — письменный, темной полировки, двухтумбовый, почти новый, а главное — дешевый. По-видимому, кто-то торопился продать и не стоял за цену. Ну прямо за бесценок от-дали.

Привез Строчкин стол домой. Поставил в угол, туда, где одиноко висит бра. Придвинул стул и мечтает, уперев локти в полированную поверхность, а подбородок в шершавые ладони.

— Этот ряд ящиков сыну Леньке отдам под его школьное барахлишко. А то у него по всем углам каран-даши, линейки, тетрадки разные валяются. Теперь порядок будет. Аккуратность.

— А этот ряд мой будет. Здесь — радиодетали, здесь — журналы. А здесь что? — Размышляя таким обра-зом, Строчкин выдвигал и задвигал поочередно ящики стола, и в последнем увидел пачку исписанных листов.