— Ты же им скажешь, я ничего не делала! Борька, скажешь же? — взмолилась бабка.

— Не, не скажу. Зачем мне это?

— Борька! Ты рехнулся, небось? Такие деньжищи зазря пропадут!

— А мне какое дело? Твои пропадут, не мои. Подумаешь, тысяч шесть всего, — подлил внук масла в огонь.

— Батюшки, Борька! — бабка забегала вокруг него. — Ты им подскажи, а я тебе дам денег тоже. Сколько-нибудь.

— Сколь? — Борьке понравилось бабкино предложение.

— Ну сколь-нибудь дам.

— А сколь дашь? — не унимался Борька.

— Ну сколь, сколь… Сказала, дам… Рублей сто хватит?

— Ха, сто! Тебе шесть тыщ, а мне сто? Не, не скажу ничего.

— Двести, Борька! — расщедрилась бабка.

— Две тыщи дашь? — Борька пошел ва-банк.

— Ты что? Побойся бога, внучек, — взмолилась бабка.

— Тебе же еще четыре тысячи останется, — разъяснял ей внук.

— Ох и жадный ты, ох и жадный. Ну на кой черт тебе столько денег? — уговаривала его бабка.

— Ладно, я пошел. Не хочешь делиться со мной, ничего не получишь. А могла же просто так четыре тысячи получить. Че-ты-ре ты-щи! Вон сколько.

— Стой, Борька, стой! Дам тебе две тыщи, черт окаянный! Подавись ты ими, паразит этакий!

— Давай, — Борька протянул руку.

— Чего давай? — бабка разинула рот.

— Деньги давай.

— Какие?

— Ты же обещала? Давай.

— Я же еще не получила их.

— Аванс давай, задаток. Двести рублей. Мне во как нужны, — Борька опять провел себе рукой по горлу. — А я тебе бумагу напишу, что ты ничего не пририсовывала к билету. Согласная?

— Где я тебе, бандит, денег таких возьму?

— Показать, а? — Борька решительно шагнул к комоду.

— Уйди, уйди! — замахала на него бабка. — Я те покажу! Я тебе так сейчас покажу, обормот, ты у меня в подпол улетишь! Пиши садись бумагу! И как надо пиши!