Он проснулся ночью. Луны не было, но огромные звезды рассыпанные словно алмазы на небесном поле освещали серебристые маки, таинственно перешептывающиеся в безветренной тишине. Было что-то безумное в склоняющихся друг к другу головках, что-то ужасное, от чего ноги и руки немели и нельзя было ими пошевелить, внутри все съеживалось от чего-то страшного. Змеи гроздьями свисали с черных крон и неслышно и задумчиво покачивались, отдаваясь своим неведомым думам. Дерево покачивалось изгибаясь, но не скрипело, а на пороге слышимого пело свою ночную песнь. Завороженный, мужчина глотал навернувшиеся от полноты неведомой живой жизни душившие обильные слезы. Hеожиданно краем глаза он увидел около дерева нагую девочку рассматривающую его большими, влажными, чуть грустными удивительными глазами. "Здравствуй" как шум листвы прошептала она. "Сколько ей лет?" подумал он. "Я дерева душа, без лет жива" вновь перебирая влажными раскрытыми губками пропела девочка. Она вдруг чуть застыдилась чего-то, свела в месте белые красивые ноги, посмотрела на свои бедра, и лоно, прикрытое нежным пушком между сведенных ног. Он бросился к ней, обнял ее за ноги и стал безумно целовать нежную белую кожу, чуть слышно благоухающую маком, горячими мокрыми губами он прильнул к ее цветку между ног и безумно испивал нежный аромат. Девочка колыхалась задыхаясь вместе с маками вокруг, в ритм небу и дереву и звездам.

Когда он проснулся, солнце стояло уже высоко и разливало на красные маки свою отраду. Голубое небо в вышине и тихо плывущие облака. Он был наг. Он вскочил и бросился искать ее, девочку, но не мог нигде ее увидеть. Только доходящие до горизонта маки и крона одинокого дерева. Он сел на листву и зарыдал, сотрясаясь в судорогах, всхлипывая и вырывая клочья волос со своей головы. "Hеужели сон! Проклятая земля, земля обмана, ты обезумела меня, ты околдовала своим неземным благоуханьем... Проклинаю, проклинаю, черная, черная земля..." Он упал в листву и долго лежал всхлипывая и целуя в исступлении девственную листву.