К щекам постепенно возвращался природный цвет. Тони вновь чувствовал ко мне расположение. Он дружески меня облапил и, склонившись к уху, проникновенно произнес:

- Вообще-то ты хороший парень. Если тебе малы японские презервативы, могу поделиться с тобой американскими.

- Спасибо, Тони, - ответил я. - Оставь их себе. Японские мне в самый раз.

От удивления он так сильно втянул в себя щеки, что все скопившееся в них пиво хлынуло ему в желудок. Я с испугом подумал, что сейчас он станет совсем пьяным.

- Я был о тебе лучшего мнения, - сказал он. - Впрочем, это твои дела. В самый раз, так в самый раз. Одно знаю точно - ты должен быть активнее.

- Тони, вот чего я не люблю, так это когда мне говорят: "Ты должен!"

- Hу хорошо. Тебе следует быть активнее. Жизнь такая штука - по собственной охоте под тебя никто не ляжет. Этим надо серьезно заниматься.

Мы допили пиво, расплатились и вышли на улицу. Перед нами лежало рисовое поле, и в нем стрекотали лягушки. Hад полем висел месяц.

Покачиваясь, Тони подошел к краю поля и обдал лягушек горячей струей. Они замолчали.

- Плохо то, что городишко невелик, - произнес он задумчиво. - Все у всех на виду. Особо не развернешься. Я на твоем месте ездил бы в Токио на выходные. Хотя, с другой стороны, накладно... Почему бы тебе не подрабатывать в русской мафии? Я слышал, они здесь уже вовсю шуруют.

- Ты до дому-то доберешься?

- Постараюсь. Тут такси недалеко. А ты пешком?

Я кивнул. Он хлопнул меня по плечу.

- Еще раз тебе говорю: будь поактивнее. Жизнь одна, и ты рискуешь умереть, так ей и не насладившись. Если будут проблемы, можешь рассчитывать на любую помощь с моей стороны.

- Спасибо. Передавай привет Фумико.

- Передам. А ведь завидно тебе, признайся. Вот я сейчас приду, а она даже не спросит, где я был. Помяни мое слово - жениться можно только на японке. Хватит их еще на наш век.