На этом примере хорошо видно сходство буддизма и науки, поскольку наука, по крайней мере, в принципе, не признает никакое «священное писание» в качестве абсолютного авторитета, и в первых двух областях — эмпирическом опыте и рассуждении — между этими двумя исследовательскими традициями имеется полное сходство. Тем не менее в своей повседневной жизни мы постоянно и по привычке используем третий метод познания. Например, мы узнаём дату своего рождения на основе устных свидетельств наших родственников или записи в нашем свидетельстве о рождении. И даже в науке мы доверяем свидетельствам экспериментаторов, публикуемым в научных журналах, а не проверяем их сами посредством экспериментов.

Мое знакомство с наукой обрело особую глубину в результате знакомства с замечательным физиком Дэвидом Бомом. Это был человек огромного интеллекта и открытости ума. Я познакомился с ним в 1979 г. в Англии во время своего второго посещения Европы, и между нами мгновенно установилось полное взаимопонимание. Позже я узнал, что Бом, так же, как и я, побывал в изгнании; он вынужден был покинуть Америку из-за преследований в эпоху маккартизма. Так началась наша долгая дружба, полная взаимных интеллектуальных открытий. Дэвид Бом привел меня к пониманию тончайших аспектов научной мысли, особенно в области физики, и продемонстрировал мне лучшие стороны научного мировоззрения. Внимательно слушая детальные объяснения таких физиков, как Бом и фон Вайцзеккер, я подчас ощущал, что в состоянии полностью ухватить их аргументацию, но, к сожалению, часто по окончании беседы от моего понимания мало что оставалось. Однако длительные беседы с Бомом на протяжении двух десятилетий питали мои собственные размышления о том, как буддийские методы исследования могут соотноситься с методологией современной науки.

Меня восхищала необычайная открытость Бома к самым разнообразным сферам человеческого опыта, причем не только в области его профессиональных интересов, но и ко всем субъективным аспектам, включая вопросы сознания. В наших беседах я ощущал присутствие великого научного ума, готовящегося признать ценность наблюдений и постижений, проистекающих из иных областей, чем привычный для него мир объективной науки.