Гена: (восторженно). Вот это да-а!.. Это, значит, и есть ваша машина? А как она включается?

А.А.: Осторожно! Аппарат еще не вполне отрегулирован… Вот стартер… А это-переключатель жанров…

Гена: А это что? Похоже на спидометр.

А.А.: Совершенно верно. Только стрелка этого спидометра указывает не километры, а века. Видишь?.. Семнадцатый, восемнадцатый…

Гена: А почему тут надписи такие странные?

(Читает чуть не по складам.)

Клас-си-цизм… Сен-ти-мен-тализм… Ро-ман-тизм…

А.А.: Это табулятор литературных школ и направлений. Итак, за что ты получил двойку?

Гена: (мрачно). За "Недоросль". Этого… Фонвизина.

А.А.: Великолепно!

(Щелкает рычагами и кнопками, бормочет себе под нос.)

Век – восемнадцатый… Место действия – Россия, литературное направление – классицизм, жанр – комедия… Настройка закончена. Включаю старт!

Гена и профессор продолжают сидеть у пульта, но комната вдруг словно куда-то исчезает. Какая-то туманная пелена окружила наших героев, раздались какие-то таинственные космические звуки, похожие на "бип-бип" спутника. А потом сквозь эти звуки стали прорываться голоса.

Первый голос: Пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок!.. Карету мне! Карету!..

А.А.: Узнаешь?.. Это Чацкий!.. Девятнадцатый век, двадцатые годы. Значит, курс взят правильный… Углубляемся дальше.

Гена: А почему так трясет?

А.А.: Ничего удивительного! Двадцатые годы девятнадцатого века – это была пора бурных литературных битв, споров, дискуссий. А кроме того, я ведь предупреждал тебя: аппарат еще не вполне отрегулирован.