Второй Далай Лама был активным писателем. В плане широты кругозора сравниться с ним могли бы только пятый и, возможно, седьмой Далай Лама. Как и у большинства тибетских авторов, его интересы исключительно духовны, он использует язык махаянского буддизма, а его цель заключается в том, чтобы осветить методы, пути и ступени, ведущие к просветлению.

Он жил в захватывающую эпоху тибетской истории. Буддизм в Стране Снегов пустил глубокие корни, тысячи монастырей и обителей йогинов, процветавшие в горах и долинах, осуществляли кипучую деятельность. Вся культура этой страны была пронизана духовностью и религиозным рвением. Каждая семья стремилась дать хотя бы одного монаха, монахиню или йогина для духовного подъема страны, а каждая долина желала иметь на своей территории одного или двух святых. Религиозное образование, медитация и йогическая практика были наивысшими социальными целями, а достичь высшего положения означало стать Буддой, Просветленным. Монастыри не были закрытыми учреждениями, они были открыты для всех паломников и ученых, которые могли оставаться там хоть одну ночь, хоть всю жизнь. В монастырских дворах стоял гул жарких диспутов философов; из храмов доносились звуки барабанов и ритуальных труб; в залах для собраний как монахи, так и миряне собирались послушать проповеди знаменитых странствующих учителей. В молодости в поисках высокого знания второй Далай Лама посетил многие из самых прославленных монастырей и обителей йогинов. А позже его просили вернуться туда, теперь уже для того, чтобы учить или давать посвящения.

Тот Тибет, в котором он родился, официально был буддийским уже более семи сотен лет. Его родители принадлежали к школе Нингмапа, и, как мы можем видеть из биографии, которую я даю в качестве приложения к этой книге, воспитывался он в большой мере на учениях этой школы.