Я стал осознавать, что разрушительное действие этого отрицания смерти выходит далеко за пределы отдельного человека; оно влияет на всю планету. Поскольку основной верой современных людей является та, что эта жизнь – единственная, у них нет ответственности за отдаленное будущее. Поэтому ничто не останавливает их от разграбления этой планеты для достижения краткосрочных целей, от эгоистичного образа жизни, который может оказаться роковым для будущего. Сколько нам нужно таких предупреждений, какие высказал бывший бразильский министр окружающей среды, выступая в защиту джунглей Амазонки:
Современное индустриальное общество стало религией фанатиков. Мы разрушаем, отравляем, уничтожаем все живые системы этой планеты. Мы подписываем векселя, которые наши дети не смогут оплатить... Мы ведем себя так, будто наше поколение последнее на этой планете. Если не произойдет коренной перемены в наших сердцах, умах, представлениях, то Земля станет такой же сожженной и мертвой, как Венера.
Страх перед смертью и отсутствие знаний о жизни после смерти ведут к уничтожению нашей среды обитания, а значит и нас самих. Именно поэтому не вызывает ли тревогу то, что людей не учат ни тому, что такое смерть, ни тому, как нужно умирать? Что им не дают никакой надежды на посмертную жизнь, и что в действительности лежит в основе жизни? Может ли быть большей иронией, что молодежь может получить высшее образование по любому предмету, кроме того, который содержит ключ к смыслу всей жизни, и, быть может, к самому нашему выживанию?
Часто я с интересом наблюдал, как некоторые известные мне буддийские мастера спрашивали желающих стать их учениками: «Вы верите в жизнь после этой жизни?» Они спрашивали не о вере человека в философском смысле слова, а о том, чувствует ли он это в глубине своего сердца. Мастер знает, что, если человек верит в жизнь после этой жизни, то все его мировоззрение будет иным: у него будет определенное чувство личной ответственности, морали.