- Пропадите вы пропадом! Надоели! - закричал я не своим голосом.

Раздался такой грохот, словно с высокого дома на мостовую упали сорок тысяч железных бочек. Кузя метнулся с подоконника и прижался к моим ногам. Стало темно, как будто потухло солнце. А ведь оно только что светило. Потом комната озарилась зеленоватым светом, и я заметил каких-то странных человечков. На них были балахоны из покрытой кляксами мятой бумаги. У одного на груди чернело очень знакомое пятно с ручками, ножками и рожками. Точно такие же ножки-рожки я пририсовал к кляксе, которую посадил на обложку учебника географии.

Человечки молча стояли вокруг стола и сердито на меня смотрели. Надо было что-то немедленно делать. Поэтому я вежливо спросил:

- А кто вы такие будете?

- Ты присмотрись внимательней - может быть, и узнаешь, - ответил человечек с кляксой.

- Он не привык глядеть на нас внимательно точка, - гневно сказал другой человечек и пригрозил мне пальчиком, выпачканным чернилами.

Я все понял. Это были мои учебники. Они почему-то ожили и явились ко мне в гости. Если бы вы слышали, как они меня упрекали!

- Ни под каким градусом широты и долготы никто и нигде на земном шаре так не обращается с учебниками, как ты! - кричала География.

- Ты обливаешь нас чернилами восклицательный знак. Ты рисуешь на наших страницах всякую ерунду восклицательный знак, - надрывалась Грамматика.

- Почему вы так напали на меня? Разве Сережа Петькин или Люся Карандашкина учатся лучше?

- Пять двоек! - крикнули хором учебники.