Люди, населяющие страны этого региона, включая население буддийско-индуистско-мусульманской части Афганистана, где с точки зрения истории, вероятно, впервые возникли учения Калачакры, жили в постоянном страхе вторжения. Однако предсказанный конфликт и поражение захватчиков были духовной метафорой, символизирующей внутреннюю борьбу против страха и неведения. Применение такой метафоры было очень эффективным методом, который позволял людям, жившим в это тревожное время, преодолевать терзающее их беспокойство.

Штайнер, возможно, не знал об историческом контексте и метафорическом смысле легенды Шамбалы. Таким образом, он и некоторые другие на протяжении следующих десятилетий рассматривали Шамбалу как обитель духовной силы, откуда возникнет реформа христианства. Штайнер делал особый акцент на Будде Майтрейе и Шамбале как на реальных источниках будущей христианской реформы, что, возможно, также объясняет его беспокойство в связи с провозглашением теософами Кришнамурти новым спасителем.

Тексты, относящиеся к системе тантры Калачакры, даже не упоминают о христианских учениях. Однако в них можно найти описание методов, необходимых индуистам и мусульманам для того, чтобы взглянуть по-новому на доктрины собственных религий, что позволило бы им объединиться с буддистами в единый духовный фронт, чтобы вместе противостоять вторжению. В них даже приводятся примеры учений Будды, в которых он ссылается на те или иные утверждения из доктрин индуизма и ислама. Если последователи этих религий заинтересованы, они могут использовать свои собственные верования в качестве моста для вхождения на буддийский путь. Тем не менее тексты Калачакры не утверждают, что буддийские учения содержат истинную суть индуизма и ислама. Так же они никоим образом не утверждают, что Шамбала станет источником реформ, которые вернут заблудших назад, к истинным доктринам основателей этих двух религий, не говоря уж о христианстве.