Видя это, вышел Данир вперед и крикнул своим воинам:

— Храбрые братья мои! Помните святую клятву, что дали мы матери нашей Алмазбану, за наш древний город — вперед!

Не выдержало напора войско хана, дрогнуло. Данир и его воины бросились преследовать врага. Они гнали его к вершине горы, чтобы оттуда сбросить в пропасть.

Ханский военачальник Кара-Могез едва верил своим глазам. Разве доносчики не сообщили ему еще ночью, что Данир и Жантимир убиты! Значит, людям его не удалось тайно умертвить их. Кара-Могез тут же отправил двоих гонцов к баскаку за подкреплением...

А в это время старый Жантимир вершил суд над предателем. К Жантимиру привели едва живого от страха Шомходжу. Он тут же повалился кузнецу в ноги и назвал всех заговорщиков.

Жантимир хорошо знал всех, кроме одного. Он спросил незнакомца:

— Кто тебя послал к нам, чужой человек? Ты. должно быть, тот самый смутьян, которого подослал баскак? Ты настроил этих людей против родного племени и примешь кару.

Незнакомец опустил полные ненависти глаза и молчал.

Изменников связали по рукам и выставили на городской стене. Лучники выпустили в них по стреле, а бездыханные тела их столкнули в ров.

Когда солнце спряталось за горами, Кара-Могез приказал трубить отбой. Усталые, сильно поредевшие войска его направились в долину. Воины Дани-ра тоже потеряли немало храбрых товарищей и были измучены не меньше.

Битва стихла. Обе стороны ждали подкреплений.

Данир поручил своему помощнику Беркету наблюдать за полем боя, а сам поспешил домой.

У входа в жилище Жантимира толпился народ. Лица людей были печальны и озабочены.

Данир молча, ни на кого не глядя, прошел в пещеру и опустился на колени возле больной.

— Как ты себя чувствуешь, Айгюзель? — проговорил он.

Девушка молчала, лишь посиневшие губы чуть заметно дрогнули.

Пять старых знахарок, присматривавших за ней, обступили Данира.