Я сильно сомневаюсь, что Далай Лама мог бы так хорошо узнать современный мир, если бы мы до сих пор жили по старой системе. Я привык жить в очень замкнутом окружении, но теперь, поскольку мы в изгнании, нет ничего зазорного в контакте с действительностью. В своей стране мы могли притворяться, что всё в порядке, потому что всё было скрыто за внешней помпезностью и протоколом. Я должен был сидеть на высоком троне с видом того, что я Далай Лама. Некоторые из старых чиновников могут вспомнить, что в Лхасе чиновники нашего правительства были больше заняты сложным этикетом и своим богатым одеянием, чем благом народа. Они думали, что могут позволить себе притворяться, что всё прекрасно, даже когда катастрофа показалась на горизонте. Вполне возможно, что я мог стать узко мыслящим, но по причине китайских угроз и унижений я стал настоящим человеком. Поэтому то, что произошло в Тибете, можно увидеть как замаскированное благословение.

Наш контакт с внешним миром – это ещё один положительный результат. Если бы не китайское вторжение, мы могли бы закостенеть в своей старой системе. Старый Тибет был очень консервативен, там практически не было места для нововведений и реформ. Но стремительно меняющийся мир оказывает определённое влияние. Теперь наша религия и культура заняли своё место в сокровищнице мирового культурного наследия. Тибетцы стали известными и достигли определённого признания в мире.

Я поддерживаю хорошие контакты со многими людьми других вероисповеданий. Благодаря обмену идеями я обрёл множество друзей во всём мире. Такие контакты обеспечивают моральную поддержку, так что мы больше не ощущаем себя в одиночестве. После того, как я получил нобелевскую премию мира, люди относятся ко мне как к миротворцу и защитнику мира во всём мире. Иногда это приводит в замешательство: я ничего не делал ради мира во всём мире. Я пытаюсь породить сострадание и осваиваю равностное отношение и обмен себя на других. Эти практики предназначены для моего духовного развития. Размышление о ненасилии, освоение его, также является частью моей духовной практики. Так что же я сделал ради мира во всём мире? Я получил титул нобелевского лауреата и некоторую сумму денег без необходимости делать что-либо для этого.