Мой жизненный опыт не отличается ничем особым – это просто человеческий опыт. Однако благодаря моему буддийскому воспитанию я кое-что узнал о сострадании и научился развивать сердечность и доброту, а эти качества оказались очень полезными в моей повседневной жизни. Скажем, область Тибета, из которой я родом, называется Амдо, а выходцы из Амдо слывут людьми вспыльчивыми. Поэтому, если какой-то тибетец легко выходит из себя, окружающие готовы счесть его амдосцем. Но сравнивая свой нынешний нрав с тем, что был у меня в возрасте от пятнадцати до двадцати лет, я вижу значительные изменения. Нынче я, как правило, не раздражаюсь вообще, а если такое все же и случается, то быстро проходит. Это ведь замечательное достижение, которого я добился благодаря своему воспитанию и духовным упражнениям, – теперь я постоянно нахожусь в ровном расположении духа!

Я потерял Родину, стал полностью зависим от милости чужих людей. Были и еще утраты – умерла моя мать, скончались большинство моих воспитателей и лам. Все это, конечно, весьма печально, и мне грустно, когда я думаю о них. Однако печаль не имеет надо мною власти. Пусть исчезают старые, привычные лица и появляются новые, я по-прежнему остаюсь счастлив и сохраняю умиротворенность. Способность взглянуть на происходящее в более широкой перспективе представляется мне одним из чудес человеческой натуры, и, я думаю, она коренится в нашем умении сострадать и быть добрыми к другим.

Кое-кто из знакомых говорит мне, что, хотя любовь и сострадание замечательны и прекрасны, они при этом не очень-то востребованы. Они говорят, что наш мир – вовсе не то место, где эти добродетели могут иметь влияние или власть. Они утверждают далее, что ненависть и гнев – неотъемлемые черты человеческой натуры, а потому человечество навсегда останется под их господством.

Я не согласен. Современный вид людей возник примерно сто тысяч лет назад.