столько кальп живет, [к примеру] – миллиард». Поскольку [есть у долгой жизни] две причины, два условия: отказ от злого причинения вреда и пищи щедрое даяние, то продолжительность жизни этого Махатмы не установишь: «столько кальп» иль даже «бесчисленные [кальпы]». Поэтому отбрось сомнения, ничуть не сомневайся: у жизни Победителя предела нет; она неисчислима.

Тогда наставник, учитель, брахман Каундинья, [присутствовавший] со многими тысячами брахманов среди собравшихся [около Будды], отдал почести Бхагавану и, услышав сообщение Татхагаты о его [намерении уйти] в конечную, великую нирвану, заплакал, поклонился Бхагавану в ноги и сказал:

– Бхагаван, если Ты любишь всех живых существ, испытываешь к ним великое сострадание, заботишься об их благе, являешься для всех существ словно отцом и матерью, бесподобным, сияющим как луна, блистающим, словно солнце, великой мудростью и Осознанием, если смотришь на всех существ как на [своего сына] Рахулу, прошу даровать мне одну святую [вещь].

Бхагаван молчал.

Тогда, силой Будды, юноша личчхави Сарвалокаприядаршана, [бывший] в том собрании, набрался храбрости и сказал наставнику, учителю, брахману Каундинье:

– Почему же ты, великий брахман, просишь у Бхагавана некую святую вещь? Может, я смогу дать ее тебе?

Брахман ответил: /9/

– Юноша личчхави, я хочу иметь крупицу мощей Бхагавана величиной с горчичное семечко, чтобы мог почитать Бхагавана и поделиться [несколькими] пылинками его мощей [с другими]. Ведь известно: «Если будешь почитать крупицу его мощей величиной с горчичное семечко, то станешь владыкой богов [в раю] Тридцать три». О юноша личчхави, всем шравакам и пратьекабуддам трудно понять, трудно постичь священную «Сутру золотистого света».