Санскритское имя Махадева передается тибетским Хла ценпо («Великое божество»), санскритское имя Махаратха – тибетским Шинда ценпо («Великая колесница») и т. д. И это тоже в какой-то степени свидетельствует о том, что в основе тибетской сутры лежал не китайский текст, являвшийся вторичным, а оригинальный, возможно, санскритский текст, не дошедший до нас.

Стоит отметить еще один момент. Во всех тибетских сутрах всегда и без исключения содержится указание на то, что это перевод, а также стоят имена переводчиков и редакторов.

В «Сутре о мудрости и глупости» имена переводчика и редактора отсутствуют. Если бы она представляла собой перевод какого-либо цельного текста, то такое было бы вряд ли возможно.

Вполне допустимо, что появление китайской «Сутры о мудрости и глупости» побудило тибетских монахов в одном из буддийских монастырей Хотана составить и тибетскую сутру подобного рода. При этом можно с большой уверенностью предположить, что к моменту составления тибетской сутры уже имелись переводы джатак и авадан на тибетский язык. Эти тибетские переводы были объединены под тем же названием, что и китайская сутра. При этом тибетский текст не был приведен в полное соответствие с китайской версией: были устранены большие расхождения и уточнены имена. Поэтому сохранились несколько отличные друг от друга названия глав и многочисленные разночтения. Отсюда же и отсутствие имен тибетских переводчиков, так как фактически переводы джатак и авадан сутры были уже сделаны, и, возможно, задолго до их оформления в целостное литературное произведение.

Таким образом, Дзанлундо, или «Сутра о мудрости и глупости», может по праву считаться самостоятельным произведением тибетской повествовательной литературы, причем не только самостоятельным, но первым тибетским литературным произведением этого жанра. Язык сутры живой, яркий и в то же время простой, близкий по своей структуре к языку разговорному.