Судья произнес наглую ложь, и в одном из своих последующих рождений он появился лишенным конечностей, органов речи и зрения (глава семнадцатая); послушник оскорбил архата, назвав его собакой, и на протяжении пятисот рождений появлялся на свет в обличье пса (глава пятьдесят первая); монах присвоил себе достояние общины и веки вечные рождался безобразным червем – обитателем выгребной ямы (глава пятидесятая) и т. п.

Таким образом, в основе всех без исключения рассказов этой группы лежит свойственное буддизму представление о том, что удел человека, а точнее, живого существа в настоящем определяется совокупностью поступков, имевших место в прошлых рождениях.

В этих рассказах проводится также мысль о том, что ни один хороший поступок не может уничтожить или нейтрализовать последствий поступка дурного, и наоборот. Любые деяния, «созрев» (по терминологии буддизма), неизбежно будут оказывать свое действие на последующее бытие живого существа до тех пор, пока полностью не исчерпается мера содеянного, дурного или хорошего, и нет силы, которая могла бы отвратить это.

Но иллюстрация коренного положения буддизма о бесконечной цепи находящихся между собой в отношениях причинно-следственной связи существований, через которые проходят все живые существа, и показ пользы добрых дел для будущих жизней, пожалуй, не являются основной целью данной группы рассказов. Наряду со всем этим в них подспудно проводится мысль о том, что хотя всякое доброе дело формирует хорошую карму для его творца, однако наиболее, так сказать, «продуктивными» добрыми делами являются подношения будде и монашеской общине. И последний золотой разорившегося богача, и две медные монеты бедняка, и немного масла, купленного на гроши милостыни, и даже, за неимением ничего другого, пригоршня белых камешков – все это, чистосердечно поднесенное будде и его общине, говорится в рассказах, обеспечило невиданные блата творцам этих деяний в их будущих рождениях.