— Скатерть-самобранка, напои и накорми, — то ли с сомнением, то ли с надеждой произнесла Аня. Но белоснежная скатерть лежала на зеленой траве пустая.

Первой не выдержала Сонька.

— Где моя рыба? — и она шагнула к скатерти.

Та, словно испугавшись, дернулась от нее.

— Эй, ты куда? — удивленно воскликнула кошка и остановилась.

А та, вытянувшись стрелой по диагонали, замахала свободными концами и, словно птенец, выбравшийся из гнезда, чтобы опробовать свои крылья, заскользила по траве. С каждым взмахом углы скатерти становились все жестче, и она помаленьку, но все уверенней стала подниматься над травой.

— Белохвостая, отдай мою рыбу, — закричала Сонька и кинулась вслед за ней.

Но было уже поздно. Глотнув воздуха свободы, скатерть устремилась вверх, с каждым взмахом поднимаясь все выше и выше, пока не скрылась совсем. У нее наконец-то исполнилась мечта — убежать, улететь от горы грязной посуды, заляпанных стаканов и тарелок, оставляющих жирные пятна на ее теле.

— Улетела моя рыбка, — вернулась запыхавшаяся Сонька. — Быстро летает. Теперь от мамы кому-то попадет, — ехидно прошипела она, хоть этим компенсируя пропавший обед.

Но Катя не обратила на кошку никакого внимания. Она сидела на траве, вытаскивая из рюкзака вещи, внимательно рассматривая их.

— «С-ЛА-ДО-СТЬ» — та-б-ле-т-ки, за-ме-ни-те-ль са-ха-ра, нн-оль ка-ло-ри-й, — по слогам прочитала девочка.

«Сладость без сладости» называла их Катя, предпочитая таблеткам обычный сахар. Но здесь дело другое. И она осторожно бросила таблетку подальше от себя, мало ли что. Таблетка, коснувшись земли, начала расти и превратилась в настоящее пирожное, украшенное заварным кремом. Сестры наперегонки кинулись к нему.

— Мое! — закричала Катя.

— Оставь хоть половинку-то, — взмолилась сестра.

Та откусила ровно половину, а вторую протянула Ане.