- Мадемуазель тоже хочет сделать променад? - вежливо спросила её у входа пожилая консьержка. - О, мадам! - только и смогла вымолвить задыхающаяся Оксана. Ей уже было жарко, она раскраснелась, и её глаза искрились, как снег на полуденном солнце. - Будьте осторожны в горах, - сказала консьержка и вздохнула: - У вас очаровательная улыбка, мадемуазель! Так улыбаются только очень счастливые люди! Как стремительно Оксана летела со склона на склон! Чистейший горный воздух раздувал её лёгкие. Только об одном жалела она в эти минуты - о том, что её не видят сейчас одноклассники. Леса и перелески на горах справа и слева надвигались на неё и словно опрокидывались на спину. Сколько километров уже за плечами? Десять или двадцать? И вдруг - крак! Правая лыжа задела за невидимый под снегом камень и с треском сломалась. Оксана несколько раз перевернулась через голову, пролетела над каким-то кустом. чувствуя, как он раздирает штанину на её левом колене, и зарылась, наконец, в сугроб. Она с трудом вылезла из сугроба и села на снег. Какая досадa! Оксана огляделась. Кругом было тихо, бело и безлюдно. С вековой сосны на неё бесшумно сыпался снег. Она освободила ботинки от ненужных теперь лыж, поднялась и слабо простонала. Без посторонней помощи ей не пройти и полкилометра: кажется, она вывихнула ногу! Солнце поднималось всё выше, и снег начал сверкать так ярко, что её глаза заслезились. Оксана попробовала ползти по лыжному следу, но, скоро поняла, что так она доберётся до отеля не раньше, чем через год. Она снова села на снег и собралась было заплакать, как вдруг увидела на полянке метрах в тридцати от себя небольшую деревянную хижину. Это было спасение! Через несколько минут Оксана ползком поднялась на заснеженное крылечко и постучала в дверь. - Назад! - истошным голосом закричали в хижине по-карликийски - это был высокий девичий голос. - Назад, или я стреляю! Но Оксана уже толкнула дверь, и в ту же секунду треснул резкий короткий выстрел. Раньше чем Оксана успела сообразить, что стреляли в неё не шутя, а но всем правилам, потому что пуля отщепнула над головой кусочек дверной доски, она увидела у противоположной стены бледную, насмерть перепуганную девушку в меховой шубке, с дымящимся пистолетом в руке.