«Как нянька, пекущаяся о детях, Бог вынужден «лепетать», говоря с нами», — сказал Жан Кальвин. Очень часто Бог прибегает в Ветхом Завете к лепету. Говоря со Своим народом на единственно понятном ему языке, Бог постепенно указывает народу нужное направление. Он становится на сторону угнетенных и обещает приход Страдающего Раба, Который искупит народ, не совершая насилие, а Сам сделавшись его жертвой. На какое–то время Бог допускает поведение, которого Сам не одобряет, — «ибо вы жестокосерды». Но постепенно, пусть и петляя, долгий исторический путь непременно выводит к Его Сыну, Иисусу, последнему откровению Бога, пришедшему в образе человека. Бог–человек уже не «лепечет» — Слово звучит громко и ясно.
Я бы хотел более подробно разобраться с этими вопросами. Но теперь не время. Сейчас я пишу не книгу ответов, а книгу вопросов, которые вызывает у меня Ветхий Завет — собрание текстов, столь же таинственных, ошеломляющих и вопреки всему имеющих столь же глубокий смысл, как и сама жизнь.
Один историк церкви отмечает, что в наше время либералы вновь открывают для себя Евангелие, пятидесятники — Деяния, а евангельские христиане — Послания. Нам бы, вероятно, стоило стремиться к экуменическому единству, чтобы заново открыть предшествующие Евангелию книги Библии. Как легко мы забываем, что поразительное утверждение Библии о Божественном источнике вдохновения — «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности; да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тимофею 3:16–17) — относится к тому Писанию, которое существовало на момент создания Нового Завета, т.е. к Ветхому Завету.
Еще одно предостережение: иметь дело с Библией небезопасно. Мы обращаемся к ней с вопросами, но, читая ее, обнаруживаем, что эти вопросы обрушиваются на нас самих. Царь Давид увлекся рассказом, который придумал пророк Нафан. Давид вскочил, негодуя, на ноги, и тут обнаружил, что шипы притчи вонзились в его собственное сердце. Со мной это происходит всякий раз, когда я перечитываю Писание. Меня тычут носом в то, что я называю своей верой. Меня заставляют вновь и вновь испытывать ее. Слова Томаса Мертона («Открывая Библию») о Писании в целом можно применить и отдельно к Ветхому Завету: