Вытащила, вымыла и стала просить Ксению простить такое страшное поругание. Святые не злопамятны, да и просила жена изо всех сил. Я верю – святая простила мужа.
Не получилось у красавицы попользоваться блаженной Ксенией, чтобы чужого мужа соблазнить. И его тоже Ксения уберегла, не дала вильнуть налево, предать любимую и любящую семью.
Так что не просите у Ксении близости с чужим мужем, мести врагу, увольнения противной сослуживицы. Толку не будет.
А просите вы у Ксении выздоровления себе и близким, родным и знакомым. Просите работы, чтобы накормить семью, законной супружеской любви, защиты от обидчика, справедливости и правды.
В блокадную зиму 1941 года мне пришлось быть на Смоленском кладбище. Много печального и много скорбей можно было видеть там. Проходя мимо часовни Ксении блаженной, я обратил внимание, как время от времени к ней подходят закутанные до глаз люди. Стоят, молятся, целуют стены и засовывают в щели записочки. Вьюжным ветром записочки выдувало из щелей, и они катились по снегу.
Я подобрал три из них. На одной было написано: «Милая Ксеня, устрой так, чтобы я получила рабочую хлебную карточку на 250 граммов. Маня». На второй записке: «Дорогая Святая Ксенюшка, моли Бога, чтобы немец не разбомбил наш дом на Малой Посадской, 4. И чтобы мы не умерли голодной смертью. Таня, Вадик и бабушка». На третьей: «Дорогая Ксения, проси Бога, чтобы он сохранил моего жениха, шелапутного матроса Аркашку, чтобы он не подорвался на своем тральщике на мине в Финском заливе. Желаю тебе счастья в раю. Крепко целую тебя, Ксенюшка. Валентина. 27 октября 1941 года».
Из-за угла часовни вывернулась маленькая, закутанная до невозможности шарообразная старушка. Мы разговорились.
– Велика у Господа Бога Ксения блаженная, – сказала старушка, – всем помогает, что у нее ни попросят.