Маме стало некогда уже с двенадцати часов дня. Ее вызвали в стройуправление и назначили "инженером - руководителем по комплектации и восстановлению оборудования". Название маминой должности было таким длинным, что я испуганно спросил:

- А что это значит?

- Ничего особенного, - ответила мама. - Приходят эшелоны с оборудованием. Надо пристроить его в старых цехах или под навесом, пока не построим новые.

- Каторжная работа, - раздался мужской голос из-за старого, облысевшего ковра с озером и двумя лебедями, отделявшего нас от соседей.

- А вы были на каторге? -спросила мама.

- Пока что не приходилось.

- Откуда же вам известно?

Мама не любила паниковать.

- Да уж знаю! - монотонно настаивал голос из-за озера с лебедями. Правда, дают кое-что пожевать за вредность производства.

- Вот видишь, - сказала мама. - Во всем есть свои светлые стороны.

Она их по крайней мере умела отыскивать.

- Мне придется редко бывать дома, - сказала она через несколько дней. - Эшелоны приходят один за другим. Так что приглашай в гости товарищей. Или товарища... Чтоб не соскучиться.

У нее самой был один только друг. Тот, которого ей подкинули в строительном институте.

- Его и здесь подбросили в мою группу, - сообщила мне мама.

- На каторжную работу? Разве он выдержит?

- Мы с вами в зоне полнейшей безопасности: спим в постели, нас не бомбят. В тылу как в тылу! - ответила она.

- Я хотел сказать... что Подкидыш очень худой.

- А в окопах только богатыри?

Мама вынула из сумки котлеты, завернутые в местную многотиражку: бумагу достать было трудно.

- Вот видишь, дополнительное питание. За вредность производства. Грех жаловаться!

Как и хотела мама, у меня появился приятель: Олег по прозвищу Многодетный брат. У него было две младших сестры. Последняя родилась двадцать второго июня - за год до начала войны.