IV
Ему совсем не хочется идти в школу. И он идет сознательно медленно. Так, чтобы опоздать к уроку. Тем более первый у них алгебра, и ему не хотелось бы объясняться с Шумилиной из-за вчерашнего, из-за сорванного по его вине урока. Но объясняться, должно быть, придется. Ну и пусть! Теперь ему все равно... Летчика нет. Самое обидное - все вокруг так, как будто бы ничего не произошло, не случилось. Все как всегда. Так же бегают по улицам люди, ходят поезда, идут уроки. Какая-то сплошная глупость.
Сосед Беляков, отец Иринки из их класса, зашедший вчера вечером попытать у Сергея, что он увидел там, в лесу, сказал:
- Был человек - и нет. Дерево срубят, так хоть пень какой-то остается, а тут? Эх!
Сжалось все в Сергее при этих словах. Пустынно стало на душе. Он хотел возразить соседу, крикнуть, что не так это. Не так. Но в том и дело, что все так, как говорил сосед...
Вот и школа, старая, начавшая проседать. Правда, новые рамы и крыша оцинкованная, ярко блестящая под солнцем, молодят ее. Но все равно видно, как стара их школа.
В коридоре Сергей натыкается на тетю Фросю, которая хозяйничает с тряпкой вокруг титана.
Тетя Фрося опускает тряпку в помойное ведро и, с трудом разогнувшись, отирает тыльной стороной ладони мокрый лоб.
- Что, милок, прохлаждаешься? А я мамку твою только встретила. Тебе, неслуху, побегла промышлять. А ты, знать, отдыхать надумал. Ну да ничего, мы тебе сейчас дело найдем. Ну-ка, подсоби мне водички привезть.
Тетя Фрося резво подхватывает пустой алюминиевый бак и, прижав его к пухлому животу, торжественно несет к санкам.
- Ну, поехали, все одно тебе шлындать.
Сергей нехотя берет веревку и сердито тянет на себя.
Санки подбивают под пятки, крышка на баке подпрыгивает.
- Полегоньку, не так шибко, - поучает, ковыляя сзади, тетя Фрося, нам с тобой спешить некуда.