В этот момент, когда вы отправляетесь за кем-то, вы теряете путь к Истине. Меня не волнует, обратите вы внимание на мои слова или нет. Я хочу сделать в мире определенную вещь, и я собираюсь ее сделать, сосредоточив на ней все силы. Меня заботит только одна существенная вещь — свобода человека. Я желаю освободить его от всех клеток, от всех страхов, не основывая какой-то религии или новой секты, новых теорий и философии. Естественно, вы спросите, почему я езжу по миру, постоянно ведя беседы. Скажу вам почему; совсем не потому что ищу последователей, совсем не потому, что стремлюсь создать группу избранных учеников. (Как же нравится людям отличаться от себе подобных, как бы смешны, абсурдны и тривиальны не были эти отличия! Я не хочу подогревать эту абсурдность). Нет у меня ни учеников, ни апостолов, ни на земле, ни в духовном царстве.

Ни деньги, ни жизнь в комфорте не привлекают меня. Если бы я искал комфорта, я бы не приезжал в лагерь и не жил в стране с промозглой погодой! Я говорю откровенно, поскольку хочу покончить с этим раз и навсегда. Я не хочу, чтобы эти ребяческие дискуссии повторялись из года в год.

Газетчик, который брал у меня интервью, полагал, что это грандиозное дело — распустить организацию со многими тысячами членов. Для него это грандиозно, поскольку он сказал: «А чем вы будете заниматься дальше, как будете жить? У вас не будет последователей, люди перестанут слушать вас». Если будет только пять человек, готовых слушать, лица которых обращены к вечности, это уже важно. Какой смысл иметь тысячи людей, которые не понимают, полны предрассудков, не воспринимают нового и скорее подладят новое под стерильное, затхлое старое? Если я говорю слишком энергично, не поймите меня превратно, пожалуйста, это не из-за нехватки сострадания. Если вы обращаетесь к хирургу, чтобы он сделал вам операцию, разве это не добро с его стороны — оперировать, пусть и причиняя вам боль? Точно так же, если я говорю с вами откровенно, это не из-за отсутствия истинной любви, а совсем напротив.