В церкви я занялась молодежным служением и добилась там некоторого успеха. Служение охватывало все больше народу, многие ребята обретали спасение и начинали расти в вере, и мне это приносило огромное удовлетворение.

В рамках этого служения я тесно сотрудничала с пастором, ответственным за работу с молодежью, которого я буду называть Тим. И вдруг я обнаружила, что мне все больше и больше нравится быть в компании Тима. Рядом с ним я ощущала себя более живой. Когда мы говорили, он смотрел мне в глаза и был ко мне исключительно внимателен. Он обращал внимание, когда волосы у меня были уложены не так, как вчера, или когда я была одета в новое платье. Мы часами говорили о целях нашего служения, улучшении методов работы и т. д.

Сейчас, когда я пишу это, мои глаза полны слез, потому что все пошло прахом. Всем благородным целям, мечтам о служении молодежи, радости и успеху того времени не суждено иметь продолжения. Тим с позором оставил служение, а церковь понесла колоссальный моральный урон из-за того, что один из ее пасторов спал со своей внештатной сотрудницей, то есть со мной.

Помню, когда впервые почувствовала, что начинаю сердцем привязываться к Тиму. В тот момент я делилась с ним своими горестями, в частности тем, что касалось семьи, где я выросла. Тим слушал сосредоточенно, сопереживая, и, когда я высказала ему все, что лежало на сердце, он сказал: «Я хочу, чтобы тебе никто больше не причинял боль. Я хочу защитить тебя». Эти слова одновременно зажгли меня и избавили от бурливших во мне переживаний.

Слова не выходили у меня из головы несколько дней. Тим может защитить меня – мысль эта была как бальзам на мою израненную душу. Из-за моего поведения дома, то есть из-за роли суперматери, супержены, ответственного «крутого парня», мой муж и понятия не имел, что я нуждаюсь в защите или что я могу просто иметь такое желание. Я все время посылала ему ложные сигналы.