А сейчас Васю воспитывал весь отряд. Но Вася воспитываться не хотел.

— Скажи, какие у тебя наклонности? — спрашивала Аля Соломина. — Мы тебе дадим дело по душе.

Вася молчал.

— У тебя что, нет наклонностей?

— Не… Я без наклонностей…

Аля не знала, что делать с Васей. Неужели они не могут воспитать все — одного?

— А зачем его воспитывать? — спросила Татка. — Давайте примем на следующем сборе в пионеры и всё!

Татку неожиданно поддержал Дима Беляков:

— Правильно! А чего с ним возиться?

— Какой-то он… непонятный, — с сомнением сказала Аля.

— Он просто умный! — твердо заявила Татка.

Дима обиделся: умный в классе только он, Беляков, это всем ясно. А уж Кочкин… Нашла умника! Дима даже рассмеялся.

Але тоже не понравилось Таткино высказывание. Умные давным-давно пионеры и на руководящих постах, как она, Аля. К тому же Кочкин вместе с Гвоздиковым в потолок глядит на уроках. Какой умный будет глядеть в потолок?

— Ты, видать, Малахова, спишь и видишь во сне Кочкина, — съязвил Дима. — У тебя даже нос от волнения покраснел.

Татка испуганно потерла нос.

— Скажи, что влюбилась! — хихикнула Аля, но тут же сделала суровый вид. Командиру отряда хихикать не к лицу.

— А ну вас! — у Татки покраснел не только нос, но и уши зарделись, как два фонарика. — А ну вас! — и она выбежала из класса.

— Кочкин — это фрукт! — задумчиво произнес Беляков и неожиданно для себя стал смотреть в потолок.

Вопрос был архисложным, без советов старшей вожатой никак не обойтись. И Аля Соломина в большую перемену побежала в пионерскую комнату.

В пионерской комнате гремела музыка, но дверь была закрыта. Аля стала стучать:

— Тамара Васильевна, Тамара Васильевна!

Тамара открыла дверь.