— Эй, кто там меня держит? — скрипнула Улита. Из-за домика-завитушки ей трудно было увидеть, что делается сзади. А Старый друг уже бежал назад, разматывая на ходу цепь.

— Охальники, — взвизгнула Улита, крутя во все стороны головой, — я к царю с уликой ползу, меня нельзя трогать!

— Жди меня, Вася, я сейчас! — крикнул Друг, прыгнул в сапоги и шагнул.

Шагнул и… скрылся с Улитой в обратном направлении, только его и видели! Вася вздохнул и стал вытрясать Муравьёв. Ему пришлось не только рубашку, но и шорты снять — муравьи расползлись по всему телу.

Не успел он покончить с этим хлопотным делом, как Старый фуг уже стоял перед ним, слегка запыхавшись,

— Отбуксировал её вёрст на семьдесят! Самоуправство, конечно, да что делать? Дворец царя Гороха не так уж теперь и далеко, а от Улиты всего можно ждать, она пословица хитрая… Поехали с орехами!

И не успел Вася мигнуть, как снова очутился у Друга за пазухой, и земля под ними задрожала.

— А теперь молчи и орехи не грызи — язык прикусишь, — сказал Старый друг. И точно: после первого же шага получилось такое сотрясение, что Вася чуть не вывалился наружу, и зубы у него лязгнули. Должно быть, всё-таки был какой-то недостаток у этих сапог в их конструкции: может быть, кроме того, что они безмоторные, они ещё и безрессорные?

Вася молчал, орехи не грыз и только молча удивлялся. А Старый друг отвечал на его мысли вслух, полным голосом:

— Сапоги эти семивёрстные: шаг шагнёшь, семь верст пройдёшь. Я их по выходным дням надеваю, для скорости. В выходные дни люди чаще встречаются, старые друзья вспоминают дни своей молодости, ну и Старый друг лучше новых двух у всех на языке.

По хрусту веток, пенью соловьёв плеску воды и кваканью лягушек Вася чуял, куда Друг шагал: в рощу соловьиную, через реку или в болото. Но вот он шагнул с таким сотрясением что Вася вывалился всё-таки из-за пазухи…