Крепко спал Василий Иванович в подвешенной к потолочной балке зыбке. Вскоре в избе послышался храп отца. Только Катерина не спала, прислушиваясь к тихому дыханию ребенка.

Вьюжной февральской ночью тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года еще одно детство переступило порог убогой избы. Детство, которому было суждено донашивать одежонку от старших братьев, ползать по полу среди чугунов с пойлом для коровы, таскать за хвост замурзанную кошку, делиться с ней молоком, плакать в мамкин подол и засыпать на печке под шуршанье важных усатых тараканов и бормотанье дедушки Степана.

...На печке завозился дед Степан и пробормотал спросонок:

— Опять внучек... Молодец сношенька! Нет переводу чапаевскому корню!

ШКОЛА. ПЕРВЫЙ ВРАГ

Два ряда покосившихся изб, крытых гнилой соломой, заплывшая суглинистой грязью улица — вот и вся деревня Будайки, она же и Грязевка. Речушка, протекавшая рядом, звалась Грязнухой.

Бедно жили грязевские крестьяне. Скудная земля жадно поглощала их труд, но не радовала урожаем. Землю жалели: «Обессилела матушка! Скотинки мало, навозцу нет, а на поту нашем, соленом, какой может хлебушко уродиться? Так и живем, пот сеем — слезы жнем!»

По утрам деревня оглашалась звонкими голосами и удалым свистом. Это школьники забегали друг за дружкой и, собравшись веселой стайкой, пропадали за околицей. Вслед им из окошек завистливо смотрели глаза других ребят, вынужденных сидеть дома из-за отсутствия теплой одежды.

Школа находилась за пять верст от деревни, на окраине города Чебоксары. Дорога к ней шла лесом. Кое в чем не добежишь...

...Вася кубарем скатился с печки.

— Ты куда в такую рань поднялся? — спросила мать.

— Надо. Учитель велел пораньше приходить... — нехотя ответил Вася, подматывая под лапти теплые портянки.

Он терпеть не мог вранья, но ведь не скажешь матери, что вчера вечером один мужик видал на лесной дороге рысь и что ребята сговорились поймать ее сегодня.