— Ух и знойно! — пожаловался Саша.

— Мороз злющий, — как всегда, согласился Николка.

— А я и не замерз, мне жарко! — с трудом шевеля губами, похвастался Никитка и лихо сдвинул шапку на затылок. Тимоша даже сплюнул с досады:

— Ну до чего ты, Комар, врать здоров! Жарко ему, а сам посинел, как упокойник!

— Ему хлеба не надо, дай соврать!

— Одно слово — поперечный, его и мать так зовет!

— Да хватит вам! — заступился Вася. — А может, и правда ему жарко? А вам что, теплее от нытья становится? Молодец, Никитка, не сдавайся!

Никитка благодарно взглянул на Васю.

— А я и вправду не жамерж! — упрямо прошепелявил он и победоносно посмотрел на приятелей.

Когда запыхавшиеся ребята ввалились в школу, сторожиха тетя Поля уже громко звонила маленьким колокольчиком.

Урок начался нехорошо. Учитель, протирая платком запотевшие очки и близоруко щурясь, взялся за спинку стула.

— Иван Михайлович! — воскликнул Сережа Хамимулин. — Иван Михайлович, не садитесь на стул...

— А что с ним? — спросил учитель и нагнулся. В сиденье торчала булавка. В классе стало очень тихо.

— Это Серов и Ефремов сделали, — сказал Сережа. — И смеялись. Я видел... А вынуть побоялся...

Учитель положил булавку на классный журнал.

— Ефремов и Серов, встаньте. Правду ли говорит Сережа?

Федька Ефремов смотрел в пол и молчал. Серов расплакался:

— Это Федька заставил меня помогать. Это он придумал...

Ребята зловеще шушукались и угрожающе поглядывали на Ефремова.

— Ефремов, ступай домой! — приказал Иван Михайлович. — Я сам расскажу отцу, за что прогнал тебя.

Федька запихал тетрадки в нарядный ранец и, громко топая, пошел к двери. В дверях он остановился:

— А я скажу отцу, что вы ко мне придираетесь, и пусть он вас выгонит с нашей квартиры!