Полунощное моление об усопших ввиду его особливой важности не только включается в состав общественного богослужения (а не совершается в качестве дополнения, менее обязательного, как лития или панихида), но и выделяется в особую самостоятельную часть, сравнительно изолированную от первой части полунощницы. Вместе с тем оно сравнительно кратко, в виду того, что это только начало дневного богослужения, что молящимся предстоит еще целый ряд служб, а в будничные дни большинству предстоят и целодневные труды. Поэтому все оно ограничивается двумя очень краткими псалмами, после которых непосредственно следует Трисвятое, два тропаря и кондак заупокойные, заключаемые как обычно, богородичным, в качестве какового употребляется ипакои праздника Успения Пресвятой Богородицы. Затем следует особая заупокойная молитва, нигде и никогда в другое время не повторяющаяся, а по отпусте - краткое поминовение усопших в конце заключительной ектении “Помолимся”. Поминовения по именам здесь нет, оно совершается общей формулой. Выделяются только несколько: во-первых, ктиторы вообще православной Церкви, те, которые своим покровительством ей давали православным возможность, спокойно подкрепляясь молитвою церковной и таинствами, совершать каждому дело своего звания во славу Божию, готовить почву для будущих поколений; во-вторых, воспоминаются иерархи, освящавшие и укреплявшие верующих благодатию святых таинств и молитвою; в-третьих - ктиторы храма сего, давшие возможность и прежним поколениям и в настоящее время собравшимся на богослужение, укрепляться общей молитвою в храме. Затем поминаются родственники предстоящих богомольцев и, наконец, все преждепочившие как прихожане данного храма, “зде” около него, на приходском кладбище погребенные, так и вообще все усопшие, повсюду лежащие православные христиане.

Полунощное моление об усопших святая Церковь считает столь важным и необходимым, что опускает его совсем только в седмицу Пасхи, когда совершенно исключительный строй всей службы, да при совершении бдения, что по уставу может быть не часто, когда для всей полунощницы не остается места.