Како же преступихом Божия повеления? Како, снедь жизни оставивше, ядохом снедь - ходатаицу горькия смерти? Како прельщени лишихомся жизни божественныя. Теперь, кая житейская сладость бывает печали непричастна… единым мгновением и вся сия смерть приемлет. Теперь вместо блаженной вечности - разлучение души от тела, ад и погибель, привременная (кратковременная) жизнь, сень непостоянная (тень, скоро исчезающая), сон прельстительный (обманчивый), безвременно мечтанен (постоянный, но часто не оправдывающий надежды) труд жития земного, и поэтому - велий плач и рыдание, велие воздыхание и нужда (страх) при всяком воспоминании о смерти и об умерших, ибо все это напоминает нам не только о горестной разлуке с нашими близкими, но и о нашей греховности, и о том, что и сами мы еси к той же нудимся обители (гробу) и под той же пойдем камень (могильный), и сами прах по моле будем.

Святая Церковь не останавливает наших слез об усопших. Наоборот, в известных случаях Она побуждает к ним, ибо это естественный выход для скорби, облегчение для сердца. В уста умирающего Она влагает просьбу: “по плоти сродници мои, и иже по духу братие, и обычнии знаемии ПЛАЧИТЕ, воздохните, сетуйте: се бо от вас ныне разлучаюся”. Ту же просьбу повторяет и Она и при последнем целовании от лица усопшего: “Зряща мя безгласна и бездыханна предлежаща, восплачите о мне братии и друзи, сродници и знаемии”. И от себя Она призывает окружающих гроб: “облиемся еси слезами, егда видим мощи лежащия, и приближившеся еси целовати, равне же и сие привещавати: се оставил еси любящия тя, не глаголеши с нами прочее, о друже”.

Если Святая Церковь не только допускает плач о разлуке с умершим, но даже сама побуждает к нему, то тем более похваляет Она плач и скорбь о грехах, главной причине смерти, всяческих разлучений, бедствий и скорбей.