Сейчас Вася стоял посреди двора и соображал, какую бы новую инициативу выдумать. Возле него в полной готовности вытянулись по швам Андрейка и Андрюшка, похожие друг на друга, как родные братья: толстенькие, румяные, с одинаковыми челочками. Они исподтишка наблюдали за двумя девчонками, подозревая, что в карманах у них спрятано по куску мела, которым те намеревались расчертить асфальт на «классы», а девчонки хитро на них посматривали и мел свой не показывали, а обыскать их Андрейка и Андрюшка не имели права.

Тут к Васе подошел звеньевой Толик — добрейшая душа — и озабоченно спросил:

— Вась, тебе кошелька не нужно? А то не знаю, куда его деть…

Васе кошелек был не нужен, но на всякий случай он сказал:

— Дай глянуть.

Толик достал из кармана старинный кожаный кошелек, весь от старости в трещинах, и дал Васе. Кошелек Васе понравился: с несколькими отделениями и такой хитрой закрышкой, что если кто секрета не знает, ни за что не откроет!

— Ты где его взял? — спросил Вася.

— Бабушка дала, — сказал Толик. — У меня бабушка — вот простая: чего ни попроси, все отдаст! Даже если б у нее был попугай, ты думаешь, не отдала бы? Отдала! Я уж давно думаю подговорить ее съездить в Москву и купить себе попугая, а потом через некоторое время взять да этого попугая и выпросить!

Все знали, что Толик всю жизнь мечтает о попугае; кто мечтает о лодке, кто о ружье, а Толику ничего не нужно — только бы попугая!

— Сегодня я к ней в гости ходил, — продолжал он, — какой-нибудь бумажник себе попросить, но только бумажника у нее нет, а дала вот — кошелек…

— А зачем тебе бумажник?

— Как зачем? — поднял брови Толик. — Чтоб было, где документы держать!..

— А какие у тебя документы?

Толик сморщился и щелкнул языком: