Верующих было и тогда много, но почти все они не знали и не подозревали даже, что чувство, жившее в их сердцах, было верой в Бога – Того, которого они сами отправили на свалку истории. Не подозревал об этом и Б.Окуджава, хотя в своих стихах и в своих песнях он говорил как раз об этом, а не о каком-то другом чувстве. Обо всем, что живет в глубинах нашего сердца, о том, отчего оно бьется и болит…

Его стихи и песни – это всегда исповедь. Он говорит в них о чувствах самых, казалось бы, простых, но при этом бесконечно важных, ибо они представляют собой conditio sine qua non (непременное условие) нашего человеческого Я. А говорить о них было не принято. Это – любовь и боль, тоска и надежда, и еще – то чувство, когда в сердце щемит, а отчего, не знаешь, и еще – нежность… На днях не помню кто именно, но сказал: с ним ушла нежность.

Его "Молитва" стала для тысяч, даже для миллионов людей, никогда не молившихся и вообще не знавших, что это такое, их первой молитвой. "Господи, прорви глухоту, мою", – воскликнул некогда Августин. Глухота, духовная и просто психологическая, советского человека прорывалась, когда он повторял "Молитву" Окуджавы и другие его тексты.

Когда-то Шатобриан сказал, что человек, если у него отнимают храмы, попадает в хижину колдуна. Если этого тогда не произошло с советским человеком, то, думается мне, во многом благодаря Булату Окуджаве. Как Вергилий у Данте, он провел целый ряд поколений через тот ад, в котором все мы жили (не христианин, как и Вергилий, он вел людей ко Христу!).

"Одна морковь с заброшенного огорода" – так называется лучшее, быть может, стихотворение Б.Окуджавы о войне. Здесь говорится о том, как пехотные ребята нашли у разрушенной хаты всего, лишь одну морковку – "на сто ртов – одна морковь пустяк"… Но что было дальше?