Выиграла Джованна, но на этот раз девочка не стала задаваться: она думала о другом.

Последним прибежал Джиджино всего с одним листком, но зато это было почти целое объявление.

— Джованна, смотри, проводится какой-то конкурс… — сказал Джиджино.

Девочка через два года собиралась поступить в учительскую семинарию. Её мать служила в школе уборщицей и мечтала о том, чтобы дочь тоже работала в школе, но не мыла полы, как она, а учила детей.

— Какое ей дело до конкурса, если сейчас каникулы! — презрительно воскликнул Марко.

— Эх, ты, невежда! — отрезал Джиджино. — Те, кто учатся, всегда интересуются такими вещами.

— Видали, невежда! Конечно, Марко не зубрит латынь, как ты, ему нужно работать, — вмешалась Джованна, — но он в тысячу раз смелее тебя, и к тому же он капитан футбольной команды, а ты даже не входишь в число игроков!

— И потом, тоже мне конкурс! — добавила она, взглянув на объявление. — Это же не в учительскую семинарию, а в артиллерийское училище! Терпеть не могу людей, стреляющих из пушек! Уж не собираешься ли ты записаться туда, трусишка?

Все засмеялись. Джиджино действительно не принадлежал к числу храбрецов. Правда, он был отличником в школе, но разве это для ребят представляет какую-нибудь ценность?!

— Что будем делать дальше? — спросил Марко. Ему хотелось внести предложение, но он боялся: вдруг его не поддержат.

Дети называли разные игры, но ни на чём не могли остановиться. Все думали об одном и том же, только никто не решался высказаться первым.

— Какие же вы все лицемеры! — не выдержала, наконец, Джованна. — Предлагаю пойти к слепому; надеюсь, не будет возражений!

Возражений не последовало.

Когда ребята пришли на площадь, они сразу увидели мальчика: он сидел на стуле у входа в театр. Несмотря на жару, на нём был тот же разорванный плащ, что и в прошлый раз, только на коленях вместо книги он держал аккордеон.