Над нами сумрак неминучий

Иль ясность Божьего лица.

Если “сумрак неминучий”, тогда пусть все катится в тартарары, вместе с нашими болезнями и смертью. Но если “ясность Божьего лица”, значит, мы должны довериться Промыслу.

Смерть – это зло, благо или не то и не другое?

Смерть – это зло. Но Господь даже зло обращает в добро, и пока наша жизнь такая бренная, человек может и в смерти обрести утешение. Меня, например, часто мысль о смерти успокаивает в минуты каких-то трудностей, испытаний, тревог. Я знаю, что дух освободится и будет, так сказать, стоять над этим. Это не значит, что это высшая цель: дух должен быть воплощенным, на то мы и люди, чтобы быть не просто душами, а быть воплощенными духами.

Расскажите о жизни после смерти.

Когда умирает человек, у него останавливается сердце, дыхание, наступает клиническая, а потом биологическая смерть. В это время его душа отрывается от тела, попадает в другое измерение и чувствует себя легко, свободно и прекрасно, как это описано во многих случаях, в частности в книге Моуди.

Далее, когда он постепенно приходит в себя, когда он осваивается в другом измерении, перед ним начинают проходить картины прошедшей жизни. Человек начинает оценивать прошедшее, и вот тут-то возникают все сложности. Там тянутся за тобой твои дурные мысли, дурные поступки, тянутся последствия этих поступков. Ты обречен (или обречена) это видеть – и ничего не можешь сделать, все продолжает разрушаться…

У Крылова есть басня о том, как в преисподней какая-то ведьма варила двух грешников в котлах. Поварив одного, она открыла крышку, тот высунулся и сделал перерыв. А другого она все время варила, и тот возмутился, сидя в котле, высунулся оттуда и говорит: “Ну, чего ты меня тут держишь? Кто он такой? Он разбойник! А я мирный писатель. Почему мне сидеть тут так долго?” А ведьма сказала: “Милый мой, вот тот разбойник делал свои грязные дела, но он умер, и все уже прошло. А ты умер, но твои гнусные книги, которые разлагают людей, продолжают действовать…” Значит, здесь очень сложная штука: когда мы умрем, за нами все это будет тащиться.