Одним движением Хай Лин погрузила лист фотобумаги в готовый раствор. В красном свете стало появляться изображение. Сначала контуры темного неба, светлое пятно облака, а затем луна и звезды. Теперь прополоскать, закрепить, опять прополоскать…

— Какая прелесть, — вздохнула Хай Лин. — Это самый волшебный момент в фотографии. И он стоит любых усилий.

— Очень жаль, что Корнелия этого не видит, — засмеялась Ирма, — она бы перестала утверждать, что ее цифровая камера делает самые лучшие фотографии в мире.

— Я опаздываю! — воскликнула Тарани, хватая сумку. — У меня через минуту репетиция.

Хай Лин медлила. Что-то привлекло ее внимание и требовало объяснений… Полученное изображение не походило на то, что она видела, фотографируя облака. Она это хорошо помнила.

Как в тумане, Хай Лин услышала стук захлопнувшейся за Тарани двери, эхо ее удаляющихся шагов.

— Смотрите, смотрите! — Хай Лин уже спешила к сушителю, и, не успели девочки опомниться, как отпечаток плюхнулся на разогретую пластину, прикрытую куском материи. Хай Лин схватила резиновый ролик и несколько раз прокатала им по мягкой поверхности. Послышалось тихое шипение, и через мгновение фотография, еще теплая, лежала под красной лампой.

Девочки склонились над фотографией. Ирма тихонько присвистнула и перевернула фотографию вверх ногами.

— Не так, — поправила Хай Лин. — Разверни.

— Но ведь здесь отчетливо видно какое-то существо. — Схватившись за край фотографии, Ирма потянула ее к себе.

— Я тоже его вижу, — согласилась Хай Лин, — но правильно вот так.

— Если хочешь любоваться им вверх тормашками… — Ирма неохотно выпустила край фотографии.

— Это ты смотришь вверх тормашками. Давай сойдемся на том, что здесь два монстра, хорошо? — сказала Хай Лин.

— Надо показать этот отпечаток Тарани, — разволновалась Ирма. — Она больше всех нас понимает в фотографии.