Родителям я ничего о ночной вылазке не сказал.

Наутро я проснулся оттого, что ветви дерева стучали в окно. Бросив взгляд на улицу, я с изумлением заметил, что на дереве нет никаких следов копоти и гари. Черный ворон, устроившись на толстой ветке, чистил перья.

Чудеса какие-то…

Я не знаю, повезло мне или нет, но я заболел из-за того, что бегал под дождем. В этом были свои плюсы и свои минусы. Плюсы – я не пошел в школу, где меня все считали колдуном и мечтали сжечь на костре, теперь у меня появилось свободное время, и я мог читать книжки, а также обдумывать то, что происходит, а минусы – горло першило, больно было глотать, поднялась температура.

Днем градусник показывал сорок, и мама вызвала врача, чтобы он сбил мне температуру, иначе она могла подняться выше, и я бы попросту «сгорел». Вместо врача пришла молоденькая медсестра. Оставшись со мной наедине в моей комнате, она попросила меня лечь на живот, расслабиться и не смотреть на нее. Сказала, что не любит, когда «смотрят ей под руку». Ее просьбу я выполнил, откинулся на подушку и стал ждать укола.

И тут я услышал приглушенное мяуканье. Я повернул голову на звук и не увидел ничего, кроме медсестры, которая готовила шприц.

И еще я увидел то, что не должен был видеть.

Она аккуратно рылась на моем столе, что-то ища, осматривала комнату и приговаривала:

– Сейчас сделаем тебе укольчик, милый мальчик, и жар спадет.

Затем, чертыхнувшись одними губами (вероятно, не нашла то, что искала), аккуратно достала из кармана халата ампулу, положила на ее место ту, что держала до этого в руке, и отломила горлышко. Она набирала жидкость в шприц, чтобы вколоть его мне, терла мою кожу ваткой, смоченной спиртом. Спирт испарялся, оставляя на коже ощущение приятного холодка.